Утро художника

В семь утра раздался звонок мобильного. Я вспомнил, что Тимчук собирался прийти ко мне на утренний кофе.
- Ало, ты где? - спросил я.
- Ты чо, спишь? Я стою у твоей калитки... тут шнурок вытянут!
- Подожди, я щас...

У меня старинная калитка со шнурочком. Дерни за шнурок, калитка и откроется. Но на ночь я вытягиваю шнурок. И вот Тимчук стоит тепер на улице и не может войти.

Я натянул штаны и пошел открывать Тимчуку калитку. Волосы на моей голове были причудливо всклокочены.
- Ты же сказал, что в шесть встаешь! - возмутился Тимчук.
- Да, в шесть...
- Ну кому нужно это вранье?!
- Мне... Мне нужно. Я собирался вставать в шесть

Мы пошли на кухню. Я включил чайник и отправился во двор по нужде. Когда я вернулся, Тимчук сказал:
- Я уже сделал себе замес, ты себе делай сам.
Замес - это сухой кофе и сахар в определенных пропорциях, которые каждый делает себе по вкусу, перед тем как залить кипятком.
- Ты будешь кушать? - спросил я.
- Нет.
- Ты не голоден?
- Я голоден! Ну и что? Почему все считают, что если человек голоден, то его нужно срочно накормить! Это же просто глупо. Голод - это же хорошо! Это все равно, что сказать, что уставать вредно...

- Согласен. Голод - это страдание плоти... оно полезно для души... Даже в притчах Соломона есть такое, что сетование лучше чем ликование, потому что сетование делает сердце лучше... То от чего страдает тело, полезно для души. А наша медицина построена на обезболивающих препаратах. Врачи своим обезболиванием губят душу пациента. Все, что плохо для тела, полезно для души...
- Все, что полезно для души - хорошо, - сказал Тимчук.
- Все, что полезно для души, хорошо для души... - сказал я.
- Да. Есть еще что-то, я хотел сказать... щас... - Тимчук усиленно вспоминал. - А - позор! Люди панически боятся позора. А ведь «позор» - это же хорошее слово! Это просто публичное выступление. Я же веду эти матер-классы по пению, и ты не представляешь, как тяжело расслабить человека и убрать у него этот страх опозориться. Человек боится открыть свой настоящий голос, это очень интимно. И человек его прячет, зажимает...Но если певец его не откроет, то он никому не интересен. Ему никто не верит. Но его тянет на сцену, он выходит и боится опозориться. А когда человек на сцене боится опозориться, то он превращается в позорище... Нет ничего смешнее, чем человек, который боится выглядеть смешным на сцене.

- То же самое и в журналистике... Наверное во всем, - согласился я.

- Знаешь, есть еще одна полезная вещь, которую люди боятся, - Тимчук отхлебнул кофе и сделал большие глаза, - одиночество.

- Ну... я бы назвал это временем для самосозерцания. Человек постоянно пытается заполнить время своего одиночества каким-то занятием, телевизором, музыкой, общением, работой. Чем угодно, но только чтобы не остаться наедине с Богом. Человек боится услышать о себе, самое важное. Я как-то подумал, что пока у мне в машине играет музыка, я могу не услышать что-то важное, что Бог мне хочет сказать. И какое-то время я не включал радио в машине. И Бог мне сказал две вещи - простить одного человека и перестать жрать... Но есть в Библии еще такое понятие, как жертва общения. Если человек избегает общения, то ему нужно общаться.

- Нет, это не то. Душа человека одинока. Поэтому и человек должен быть одиноким.

- Да, по-моему на иврите "душа" и "одинокая" обозначаются одним словом. По латыни тоже Sole, Solo, Soul! O sole! O sole mia! Ну соло - это одиночество. Соле - душа... Но общение, как жертва, это служение людям. Это то, что делал Иисус Христос...

- Чем ты сейчас занимаешься? - спросил вдруг Тимчук

- Ничем.

- Тебя затянуло деланье денег. Ты понимаешь, что ты должен делать что-то такое, от чего будет страдать и твоя плоть и душа. И только это будет иметь смысл. А если ты весь в своих заботах.... О детях, чтобы они не голодали, чтобы они все имели, то они никогда не будут за это благодарны. И это правильно, за это нельзя быть благодарным. Это большая ошибка - жить ради детей. Это большая глупость. Да и им это не нужно. Все что ты можешь дать детям - это то, что выстрадано тобой, что останется после тебя. Это и будет для них самое ценное. И тогда они будут благодарны даже за то, что они недоедали, и были плохо одеты, и за то, что ты не давал им столько материальных благ, как другие, и проводил с ними мало времени. И, может быть, ты будешь голодать, может быть кто-то будет голодать...

- Я не знаю, что делать, но я понимаю, что мне нужно посвятить себя служению, мне нужно проповедовать.

- Ты хочешь быть проповедником?

- Это не то, что я хочу, но я не могу ставить себе другие цели... Я понимаю, что все мои финансовые цели - это лишь тщеславие. Это зря потраченное время. Но я понимаю это умом. Я понимаю умом, что единственное время не потраченное зря - это проповедь, служение Богу.

- Правильно, но проповедовать нужно не словами. А делами своими. Что толку от твоих слов, ну может кому-то станет легче немного, но это все пустое...

- Слушай, Тима, у меня что-то есть, сейчас принесу...

Я пошел в дом и принес ящик с архивом, который нашел пару дней назад в сарае. Я его пропылесосил и приготовил для разбора.

- Ой, - закричал Тимчук, - я это не люблю! Ткала, это прошлое, забудь о нем...
- Но из прошлого можно сделать будущее, - я стал вынимать из ящика старые письма.

- Ой, мой почерк! - воскликнул Тимчук, - Я раньше умел писать... Дай посмотреть...

Тимчук взял свое старое письмо и стал читать. Это письмо я получил лет пятнадцать назад из Москвы. Вот оно.

«Здравствуй, далекий друг Ткала!
Пишет тебе не менее далекий друг Тима. Мои уехали в Каменку. Я уже целый месяц совсем один. Целыми днями сижу дома на стуле... и все... иногда, правда, пью чай. В общем то, тебе все это знакомо.
Я очень страдаю. Сам понимаешь...Я прошел творческий конкурс во ВГИК. От этого мои страдания еще более усиливаются, потому что для всех я уже потенциальный студент ВГИКа. А мне еще сдавать четыре экзамена. Первый - этюд на заданную тему, второй - просмотр фильма и какое-то непонятное задание по этому фильму, третий - собеседование и четвертый - рус. яз. и рус. лит. устно. Господи! Это же надо было на старости лет... (
Тимчуку было 25 - И.Т.)
Ткала, экзамены начинаются со 2 июля. Я надеюсь, Ткала, я очень надеюсь, что ты выкроишь недельку и приедешь поддержать своего несчастного, всеми забытого друга (детства). Один ты у меня.
Ткала, я умираю! Я страдаю! Я несчастен! Иногда я хочу смерти. Да.
Мои страдание еще более отягчаются тем, что я еще прошел творческий конкурс в Лит. институт. Но там экзамены позже. Так что в случае непоступления во ВГИК, придется еще разбираться и с Литом.
Во ВГИКе группу набирает Черных. Это известный драматург. Я правда ничего евойного не читал и не видел. Знаю только, что по его сценарию поставлен фильм «Москва слезам не верит.
Ткала, я ужасно боюсь. Ты просто должен приехать. Я написал свой автопортрет. Впервые испытываю мистический ужас. От этого страдаю еще больше.
Ткала, ты должен приехать, чтобы я написал твой портрет. Для этого ты должен приехать не меньше, чем на неделю. Уверяю тебя, ты тоже будешь страдать.
Все. Пока. Привет всем. Страдания гарантирую.
Тима.
25.06.1991 г.»

- Это ужасно, убери это. Сними лучше фильм! У тебя же есть такие возможности. Сними фильм про художника, но сначала напиши сценарий! А потом сними фильм. Документальный.

- Слушай, у нас там столько сценариев, - я показал на ящик с архивом, - Я думаю, лучшее, что люди создавали, это до 25 лет.

- Тут важно другое: что у них было в голове в 25 лет. И то, что у них было тогда, есть и сейчас, только оно забивается суетой. Нужно уметь его вытянуть и сделать. Слушай, кстати, мне нужно восемьсот гривен на краски. Это только на одну картину! Ты можешь мне дать?

- Не знаю, пока...

Я увидел в столовой гитару и взял ее в руки...

- Слушай, убери эту гитару! Вот взял гитару и делает из себя что-то...
- У тебя же дочь, поп-дива, ...
- У меня дочь заболела...
- Что такое?
- Горло, температура... У нее давно горло уже болело...
- Была у врача?
- Какого врача!
- Ну, хоть диагноз бы поставили?
- Да они сами ничего не знают... Про врачей, я уже все понял...- сказал Тима.
- Они такие же люди, как и мы?
- Только хуже...
- Они такие же люди, как и мы, только плохие? - спросил я.
- Да.

Я начал делать себе бутерброды. Тимчук неодобрительно наблюдал за мной.

- Ткала, напиши сценарий... Ты понимаешь в чем проблема, ты ничего не доводишь до конца, ты распыляешься.

- Я знаю, как только я получаю маленький успех, я начинаю терять цель, отвлекаюсь...

- Ты рассеиваешься, ты делаешь кучу ненужных и бесполезных дел.

- У нас же есть классный сценарий - «Целлофановый город»...

- Но это прошлое! Хотя, возможно сегодня он был бы актуальным...

- Из прошлого можно сделать деньги. Прошлое - это все. Даже этот наш диалог уже в прошлом. Но я размещу его в Интернете и буду делать деньги.

- Ладно. Тогда я напишу еще две картины и все... И чтобы ко мне не было больше никаких претензий...