Мысли сытых

— Алло, я завтра уезжаю в Москву. Сегодня могу дать тебе интервью. Только привези что-нибудь пожрать…

Это был Тимчук. Я у него уже несколько раз пытался взять интервью, но он, редиска (плохой человек), не давал. Я хотел взять у него интервью по свежим следам, поскольку он голодал сорок дней во время Великого поста. Я требовал, чтобы он поделился с нашими читателями мыслями об искусстве, живописи и вообще... Ну и рассказал какую-нибудь ерунду…

— Ну давай я подъеду к «Материку», ты можешь выходить.

— Я буду у входа ждать.

Мы поднялись на второй этаж.

— Что здесь? — спросил Тимчук.

— Баварская кухня.

— Что это? Пиво с сосисками?

— Ну тут есть еще итальянская кухня и русская? Хочешь пиццу?

Тимчук поморщился.

— Да нет, пошли в русскую.

Мы зашли, и тут я вспомнил, что хочу в туалет. Пока я ходил, Тимчук не захотел тут обедать.

— Давай что-нибудь купим и пойдем ко мне. Мне жалко здесь деньги тратить.

Мы спустились в супермаркет. Тимчук взял три вида сыра — два вида горгонзолы и рокфор. Вместо хлеба — ржаные хлебцы. В кулинарии мы купили шесть сырников. Я взял литр биокефира, и еще по пакету томатного и сока манго.

За все это я заплатил почти 150 гривен. Платить пришлось мне. Это была моя плата за то, что Тимчук соизволил дать мне интервью. Да наши читатели без его интервью сто лет жили и еще сто лет, дай Бог, проживут! Тоже мне — звезда. Ничего себе сэкономил денег. Да лучше бы мы в этом российском фастфуде покушали. Гривен 80—90 точно бы сэкономил… А-а-а! Ну ладно.

Мы пошли в мастерскую Тимчука.

— Тимчук, дай я тебя сфотографирую за мольбертом!

— Потом, потом! Сначала жрать!

Его чувство голода неожиданно передалось мне. И я, забыв все законы и правила журналистики (а также то, что я в тот день постился за больную жену моего друга), бросил все и побежал на кухню.

Тимчук мазал хлебцы горгонзолой и клал на тарелку. Я пару раз прочитал Отче наш, поблагодарил Господа за еду (пытаясь не вспоминать прерванный пост), и начал эту еду интенсивно поедать. Я кушал горгонзолу с кефиром, а Тимчук запивал томатным соком.

— Этот сыр нужно кушать с виноградом.

— А почему мы не взяли виноград?

— Дорого.

Когда пришла сытость, я достал свой ноутбук и попросил:

— Тима, расскажи что-нибудь о живописи…

Тимчук посмотрел на меня тупым сытым взглядом и сказал:

— Спрашивайте — отвечаем…

— Ну и наглость! Я еще спрашивать должен?

— Ну ты же журналист! Или кто? Конь в пальто? Или Агния Барто?

— При чем тут я журналист! Ты же художник, значит, ты должен рассказывать нашим читателям о живописи.

— И что я должен рассказать о живописи? Все?

— Ну не все, но интересненькое, чтобы людям было интересно читать.

— Да что толку рассказывать… Ты все равно напишешь отсебятину. То есть оттебятину. Я отсебятину не допущу!

Мне уже порядком надоел этот бессмысленный диалог двух сытых до тупости людей. Из последних сил я задал прямой вопрос:

— Что ты понял такое, чего еще не поняли наши читатели?

Тимчук сделал большие глаза и сказал:

— Я понятия не имею, кто ваши читатели.

— Нужно рассказать так, чтобы это было интересно всем.

— О выборах? О России? Я, конечно, понимаю, что это все искусственно раздувается… Но Россия... Это же ужасно... Если быть объективным, то это же ужасно. Но ты мне мозги не пудри, а бери интервью!

— Я тебе пудрю мозги? Ну, это вообще…

Я взял паузу. Выпил сока манго.

— Над чем ты сейчас работаешь? — спрашиваю.

Теперь Тимчук взял паузу и тоже выпил сока манго.

— Ты не мог придумать поумнее вопроса? Я что рабочий, чтобы работать?

— А как ты называешь свой… рабочий процесс?

— Я живу.

— Я уже где-то это слышал. Кажется, в прошлом интервью.

— Я же живое существо. Я — живу.

— Ты такое же живое существо, как биокефир...

— Я знаю, что такое душа.

— И? Ты понял это во время сорокадневной голодовки?

— Да, я это понял. Надо читать Платона — там все написано. И все правда. О душе.

— Ну и что там написано? Перескажи. Кто будет читать Платона?!

— Если в двух словах, то Платон — идеалист, идея первична у него. В первую очередь идея, а потом — предмет. Скажем идея человека, каждого конкретного человека — это его душа. Эта идея существует вечно в… как бы, информационном пространстве. Человек периодически воплощается. Но точно также есть идея Земли, идея человечества… Все имеет свою душу.

— Идея камня, идея песка?

— Идея всего. Идея жадности, идея денег, идея государства! Любое слово, имеющее отношение к материи, любое понятие имеет идею — для чего оно существует и какую функцию несет. Люди думают, что родился человек и рождается его душа. На самом деле душа этого человека существовала вечно.

— И что это значит? Что духовная сторона любого явления — это и есть душа? (Вообще-то, эта фраза не имеет смысла — И.Т.).

— Если говорить о душе человека, то есть идея, которая существовала до человека, до его воплощения. Эта идея — предназначение человека, то, для чего он создан Богом. А человек либо выполняет свою идею, либо нет. Если он выполняет свою идею, то он движется в духовную сторону, приближается к Богу. Если нет, то он становится существом движимым плотскими желаниями. Это поиск себя, это стремление воплотить в материи свою идею, душу. Но вообще может этого и не надо… Зачем это надо?

Во время поста я понял, что голодание не такая безобидная вещь, как кажется многим на первый взгляд. Если человек голодает, чтобы похудеть, объясняет себе необходимость голодания, значит, он не видит духовного смысла. Это должно быть органично. Голодание — это не лекарство — это обет, и он не имеет отношения к нашим проблемам. Это очищение организма и духовной стороны человека. Нельзя голодать ради какой-то цели. Голодание может питать гордыню и другие потаенные грехи, которые сам человек не замечает. У кого-то появляется завышенная самооценка, повышенные требования к окружающим. Преждевременное голодание всегда отражается негативно на человеке.

А живопись… Важно то, что происходит в человеке, который создает картины. Важна идея, душа картины. Человек является единственным отражателем волн. Ты отражаешь, пропускаешь через душу световые волны.

Понимаешь?

— Вообще, не понимаю…

— Придумаешь что-нибудь. То, для чего человек рожден — это его работа перед Богом. А картина — это конкретный результат. Картина и есть та работа, которой могло бы и не быть. Но человек свою работу сделал.

Мы пытаемся найти посредника между собой и Богом. Церковь, учителя... Но в конечном итоге — посредников нет. Человек одинок и кроме Бога — ничего нет. Чем быстрее человек к этому приходит, тем органичнее он становится.

Но ты не задаешь конкретные вопросы, а ты должен задавать конкретные — ты же журналист.

— Профессионал никогда не задает конкретных вопросов....

— И никогда не получает конкретных ответов.

— Вообще, по правилам, нужно начинать с общих вопросов, а потом переходить к конкретным.

— Я думал, у тебя готов вопросник и я буду отвечать, обкладывая тебя. А ты вообще не задаешь вопросов. Что ты строчишь? Ты же машинистка! Ты приготовился к интервью?

— С тобой бесполезно готовиться. Я наперед знаю, что ты ответишь. В прошлом интервью ты уже дал на все вопросы исчерпывающие ответы. Но… может, поделишься с читателями чем-то полезным?  Что бы ты посоветовал молодым художникам?

— Я бы посоветовал всем вашим читателям никогда не слушать чужих советов и никому их не давать. Если не попросят.

— На этой оптимистической ноте мы можем закончить вступление и перейти к самому интервью.

— Слушай, что-то я объелся этими сырами…

— Еще эти сырники… Это было сыроложество!

— Это не интервью, а бред сивой козы! Что ты пишешь?

— А я тебе предлагал. Сначала интервью, а потом пожрать. Нет. Жрать хочу! Жрать! Вот тебе и жрать! Это самое тупое интервью, которое когда-нибудь было опубликовано в истории человечества. А все из-за того, что мы нажрались!

— Неужели кто-то этот маразм будет читать? Все нужно переделать. Когда ты научишься журналистике? Нужно заново взять нормальное интервью, продумать вопросы…

— Да, и нужно брать его на голодный желудок.

— Я завтра уезжаю в Москву. Какой там уже голодный желудок. Будешь кофе?

Тимчук начал варить кофе, а я подумал: это интервью — одна из самых крупных ошибок в истории украинской журналистики. Я хочу предупредить всех — никогда не делайте интервью на сытый желудок. Оно будет такое же ужасное как это!

Досье «ВВ»:

Игорь Тимчук (42 года), московский художник (укр. происхождения), участник каталога «100 лучших художников России», лауреат премии «Украинский Национальный Олимп» 2007 года. Цена картин $30—100 тыс., руководитель ансамбля этнического пения «Край» (Москва), победитель фестивалей и конкурсов (он еще и поет).